"Я не люблю быть чёрной и железной..."

Я вдумалась в это словосочетание и на минуту впала в ступор - к а к писать: добро пожалуйте, добро пожалую или добро пожаловать?
В итоге решила обойтись инфинитивом. А пусть добро в с е м будет :)

А по делу, уважаемые е д и н о м ы ш л е н н и к и, готовые стать мне д р у з ь я м и, я рада Вам - всем вместе и по отдельности, правда-правда.
Вот было бы здорово, если Вы, мои хорошие, указали бы здесь, по какой причине я оказалась в ленте Ваших друзей. С вас - причины. С меня статистика.

Люблю Вас и обнимаю всем своим естеством,
Анастасия Родыгина.

Ты смог бы стать мне трамвайной подножкой
Удобной, но, в общем-то, необязательной.
Или десертной серебряной ложкой
Разбивающей окаменевший сахар старательно
Ты бы смог наградить меня чувством,
Поднимающим на корочку рассветного неба,
Или усладить мой слух мурчащим хрустом
Корочки по-французски испечённого тобою хлеба
Ты бы мог пройтись губами по моей коже,
Оставшись звучанием света между моих бровей,
тебе разрешила бы, если
Разрешил бы нам всемогущий и всепрощающий Боже
Хотя бы по воскресеньям
быть с тобою одних кровей.

Женщина закрыла глаза и увидела себя обнажённой с плавными очертаниями груди и бёдер. Женщина лежала на планете, покрывая своим телом почти треть её поверхности. Женщина утонула в свете. Перед её глазами, вздрагивая от дыхания, свешивались колокольчики и нарциссы, бегонии и астры, розы и лилии. Постепенно Женщина увидела, что вся планета была покрыта цветами, которые нежили её кожу своими лёгкими прикосновениями. Встряхивая головками над её бедрами, цветы пытались опылить свою гостью. Мягкий свет, облачивший лицо Женщины в вуаль из перекрёстных теней, исходил от Солнца, прикрытого наполовину каскадом расположившихся вблизи планет. Они зависли над бездной в немом молчании, ослеплённые величием Происходящего.
К Женщине пришли звери. Тигры, львы, пантеры, волки, медведи, зайцы, змеи, лисы обложили обнажённое тело Женщины по бокам, и, под тёплыми лучами Солнца, её кожа стала походить на розовый кварц в пушисто-разномастной оправе.
Вселенная жила по своим законам. Женщина нежилась перед Вечным Закатом. Звери тихо мурлыкали, сопели и зарывались носами в её подмышки. Всем было тепло.

Я себя такой могущественной и бессильной ощущаю одновременно, что остаётся только смеяться.

Невский экспресс раздробился на мелкие множества,
Люди стоят по краям со взглядами мокрого тротуара,
Изредка кружат по меридианам террористического художества
Вне общепринятого социальными нормами репертуара,

Пишут в мрачных блогах о своих скорбях от ран
Кому-то таким родным вчера, а сегодня чужим, посвящённых.
И разрисовывают пальцами стёкла кирпичных больниц
Кем-то полупостроенных, кем-то полуснесённых.

Нитки их путаются глубже мыслей скукоженно,
Нет, не в клубки аккуратные, в нераспутываемые узлы
Истинно верных своей обездоленности сложно изложенной
Слов, вкуса жжёного сахара, жжёного до абсолютной золы.

В комнате утренней тихо и вымыто маслом лавандовым.
И еле слышно пылится гора пианино у входа в углу.
Медленно-медленно, с привкусом меди на выдохе,
Женщина моет в стакане с раствором спиртовым иглу.

плету вот.

Подробная информация здесь:
http://vkontakte.ru/events.php?act=s&gid=13171817

и принимаются заказы на изготовление мандал.

Большой породистый пёс, овчарка, по ощущениям, вошёл со мной в солнечное. Город из тёплого бетона податливо обмяк под ступнями. На приём в Министерство зашлось психологически легко, физиологически беспрепятственно. Из кабинета сквозило вросшими бигудями и переваренной свеклой. Приветствие по старой закалке накалило воздух, подготовив почву для волнительной встречи - через пару минут в кабинет вошёл президент. Владимир Владимирович истончал флюиды каменной мужественности до металлических нитей и обвивал головы с вросшими бигудями, заряжая их энергией, близкой к просветлению. Путин посмотрел мне в надбровные дуги и предложил остаться на месячную стажировку дьютором. В обязанности дьютора входило составление государственных планов и правка законов, в свободное от работы время. Во избежание оплаты, адекватной этому труду, работник получал статус раздатчика листовок. Прояснить эту схему можно было, только проснувшись. Ни о чём не подозревая, я посмотрела в глаза овчарке, и мы вышли обратно в солнечное.
В солнечном стоял многоэтажный дом, жаждущий нашего присутствия. Дом, в котором жили, возможно, армяне, возможно, кавказцы, возможно, турки, но больше похоже, что греки. На первом этаже хорохорилось торжество, виновники которого не обратили внимание на чужой сон. Поднявшись вверх по лестнице, я застала троих мужчин за прощанием с собственным прошлым. Железная спина самого седого из них погрузилась в темноту автомобиля смутного цвета, второй ушёл неопознанным, третий повернулся ко мне высоким и фундаментально обрадовался. В соседней комнате стояла миска, полная собачьего корма, а рядом, на диванном стуле, возлежала сытая болонка. "Моя собака голодна. Не могли бы вы накормить её?" - спросила я у армянокавказотуркогрека. В арбузном ломтике рта прочиталось согласие. "Меня зовут Марс" - сказал ломтик. "А кто тот седой мужчина, что сел в автомобиль?" - интрига накалилась до зуда между пальцами. "Марсель. Ему - 52". Я оглянулась на пса - налопавшись, тот мирно посапывал, расбросав вялые лапы у балконной двери. Со спины чувствовались взгляды - на запах интриги пришли женщины. Некоторые из них держали на руках младенцев. Их улыбка сквозила мудрой усталостью, счастливым уютом и была индикатором истинности осознания своего предназначения. На пороге появилась пара евреев. Обмен маскарадными приветствиями, и чёрная книга с золотым тиснением в руках у Марса. Евреи откланиваются, домочадцы облегчённо вздыхают, пёс спит, я просыпаюсь.

P.S. Только что нашла информацию.

"Марсель— Старейший и второй по величине город Франции (с пригородами около 1 млн. жителей) и крупнейший морской порт Средиземноморья основан греками по именем Массалия в 600 году до нашей эры"

Марсель! Основали - ГРЕКИ!

И ещё нашла 52-летнего Марселя....)))))

http://www.marcelvandervlugt.com/

Лечись, лечись, больше не умней (умнись).
Запись располнела, набравшись воды.

Ленточками можно управлять - сплести их в коврик для душа, или в корзину для желаний, или распластать их ножницами в волосы для утреннего аромата. Мне всегда хотелось веять на ветру ленточками. Но получается стоять у ветра на пути каменной стеной. Ветер обижается. А я не могу придумать слово для его освобождения. Мне думается, он сможет увидеть в себе способность перелетать через любые железобетонные конструкции. Даже если они сотканы из железных лент.

***

Книга - единственное важное для ветра событие каждые пару часов. Если я вспомню себя ленточкой, я смогу залечь между его сильных страниц, он смажет меня восхищёнными слезами восторга неожиданности и нежно облачит в бумагу из букв. Так я красивая.

***

Есть один человек, воспоминание о котором не даёт мне покоя. Характером он похож на Гитлера, мимикой на фею из сказки про Золушку, кончиками пальцев на таёжную ведьму, содержанием черепной шкатулки на серебряный век, перекатистым смехом на молчание снегов в альпийской долине. Мне его не съесть никогда, потому что я живу у него в желудке, полная добра и совершенства.

Сегодня мне приснилось, как редактор "Делового квартала" Богдан Кульчицкий пришёл ко мне мне в гости со своей женой. У него постоянно отваливался нос, прилепить который ни у него, ни у меня, ни у его жены не получалось. Пластилиновая кожа рвалась и пузырилась при попытке вдоха. Я стала всерёз опасаться за его нос.

***

Предложенные орешки пахнут плесневелой динамикой позапрошлогодних жарких встреч наедине. Разветвившийся ветер предложил распухнуть вместе с ним, обмакнуть лицо в развратное и упоительно расчихаться. Мои пальцы отказались становиться участниками резинового эротического заговора. Всё, что им нужно, лёгкое дуновение, которым ветер обладает. Но он неизменно приносит автомобильные шины и надевает их на пальцы, позабыв о своём предназначении. Я старательно встряхиваю пальцами и глажу его жёлтой шторой по щетине. Может быть он меня услышит. Может быть нет.

***

Дерево внутри моего телосложения стало развиваться вширь и, как ни странно, вглубь головного мозга. Гусеничный покрой мозговых извилин пожелал остаться прежним. Изменилось только слизистое наполнение, принявшее подобие белой сахарной ватой, но не сладкого, а отсутствующего вкуса. Мне велено держаться самостоятельно выверенных правил. Только так возможен благоприятный исход.

***

Солнце косит пылинки перед горшками с кресс-салатом. В них заключена мировая скорбь по телесным объятиям без прикосновений. Черновики автоматически сохраняемы, беловики интуитивно удаляемы. Вместо грибов на поляне вырос дом, в котором я и буду дальше жить. В нём нет интернета, плотин и решений. Он отгорожен нитями беспечных мудрых взглядов и воспоминаниями счастливых похорон. На грядках растёт клюква, зверобой и душица. На деревьях комкаются птицы, разлетаясь на соцветия при звуке первого хрустящего шага. Мне радостно, что я есть на этой земле. Но я не понимаю, почему вам радостно. Всё, чем я наполнена, невостребовано, но радужно. Хотите я буду делиться? Делюсь только при одном условии - вашем горячем желании. К сожалению, я не обладаю способностями мыслить рентгенно, но я вижу все ваши трещинки. И моя радуга готова их залить навеки.

***

Вот я тут подумала. Может мне ловушку для снов соорудить? Иначе выспаться, похоже, смогу только в земле.

Жила-была тоненькая хрупкая нежная Розочка. Утром омывала росой свой бутончик, днём тянула к солнышку свои листики, вечером расправляла лепесточки в бутончике и готовилась ко сну. Все любили Розочку – жучки приносили благодатную земельку к её подножию, птички прилетали с добрыми вестями из заморских стран, солнышко согревало, ветерок охлаждал. Росла себе Розочка, не ведая горя и бед. Но однажды заворковали громче обычного птицы, солнышко внезапно исчезло, а над Розочкой нависла тень. «Привет, красавица!» - сказала тень и улыбнулась ослепительной малиновой улыбкой. «Я – репей, приятно познакомиться, милая. Какая же ты красивая! А не боишься, что придёт сюда однажды какой-нибудь Влюбленный и сорвёт тебя? Красивые цветы срывают быстрее».
Послушала Розочка Репей, испугалась, и взмолила птичек о помощи: «Ой вы птички, острокрылые, скиньте мне, горемычной, по коготку с лапки, каждая. Буду признательна вам всю оставшуюся жизнь свою цветочную». Птички Розочкиных опасений не поняли, но скинули ей по коготку со своих лапок, а жучки по старой дружбе прикрепили их на Розочкин стебелёк.
И вот пришёл, как и предвещал Репей, Влюблённый, увидел Розочку и захотел сорвать её, только руку протянул, хвать, ой! Ай! А Розочка просто так не даётся, колется. Но Влюблённый оказался находчивым малым, он подумал: «Да ну эти розы колючие. Да и дарят их все постоянно своим Возлюбленным. Ничего оригинального. Нарву-ка я лучше репея. И красиво, и необычно». И обовал репей под корень, а в букет ещё ромашек добавил, веток еловых и осоки степной – красивый букет получился, оригинальный. Увидела Возлюбленная букет и влюбилась в своего Влюблённого накрепко. А репей остался рад-радёшенек, что принял участие в создании новой семьи. Тем более, что в этом году план Путина включал пункт об увеличении показателей по образованию новых семейных ячеек.
А Розочка так и завяла, не повидав ничего – одинокая, гордая, с шипами. Только охранять этим шипам уже было нечего. Засохшую розу никто не сорвёт. Если только школьник для гербария. Да и то вряд ли. Там цветы специально в книжечку складывать нужно, они там засыхают плоскими, а потом их на холст или бумагу в виде букета наклеивают, и под стекло в рамку. А роза засохла неправильно – с опустившимся бутоном. Мораль: если уж сохнешь, так сохни правильно, может хоть в гербарий занесут. Будешь сидеть под стеклом, смотреть, как школьник растёт, мужает, влюбляется, а потом репейник для Возлюбленной собирает. И такое возможно.

Ещё сказки на: http://proza.ru/avtor/rodyginan

Три дня назад у меня прорвало трубу. И из неё полетели арбузные бабочки и бескрылые птицы с жабрами вместо клювов. Труба долго силилась, сдерживала напор водосточной воды, но вскоре катышки волос столпились в промежутке между прошлым и будущим, и трубе ничего не оставалось сделать, как превратить своё железное тело в божью пропасть. Это её не убило, а, наоборот, помогло впервые в жизни вдохнуть и выдохнуть хрустальный объём чистого кислорода, заполнившего её заболоченное ржавое нутро. Труба посчастливела и почувствовала потребность оказаться внутри деревянной перегородки. В перегородке было сухо, колко и пахло осиной. Кроме того, там были струны из деревянных слоёв, которые пронизывали трубу. Играть на них – одно удовольствие. Раньше их никто не слышал, потому что никто не хотел залазить внутрь деревянной перегородки. А сейчас им повезло вдвойне – во-первых, хоть кто-то залез, во-вторых, этот кто-то оказался трубой. А труба, как известно, обладает свойством усиливать все попадающие в неё звуки. Поэтому деревянная перегородка зазвенела во всей своей музыкальной красе. Послушав музыку деревянных струн, труба решила проникнуть в хозяйский кефир, с утра забытый под батареей у окна. Кефир зашипел в экстазе и взорвался миллионом лопающихся пузырьков. Стало щёкотно и светло. Труба от души похохотала, и решила войти ещё и в стекло, пока не пришла хозяйка. Стекло особых впечатлений не оставило. Слегка щёлкнув при входе, оно отказалось раздваивать трубу, чуть не поцарапав её железную кожу невыспавшимися молекулами. Из чего труба сделала вывод – никогда ни при каких обстоятельствах не внедряться в невыспавшиеся предметы. На том в прихожей зазвенел звонок, в квартиру вошла хозяйка, которая привыкла предупреждать всех и всё, даже тишину в собственной квартире, о своём приходе, во избежание красноречивых недоразумений. Труба тихонько взвыла и бросилась лизать ей ладони. Хозяйка нахмурилась, затем улыбнулась, ну и оставила трубу прорвавшейся. Да и самой хозяйке нравилось, как по утрам труба играет по деревянным струнам, да легонько дует в ушко: «Вставай, хозяюшка, проснись. Утро вечера мудренее».
Всё-таки каждый из нас имеет право на свободу – какой бы неожиданной она ни была.

Ещё сказки на http://proza.ru/avtor/rodyginan

Солнце снова прячется за спины ветров. Ему нелегко признавать свои камни. Между ног рекой течёт невыносимое существование. Пыльно так, что чихаешь, словно муравей на шахте предисловий. Ночь сгущается над мёртвым городом, оживить который дано не мне. Рисовать разноцветные лепестки на рукавах, чтобы они воспринимались стрекозами беспечно и безрадостно, а верховодить палитрой разнословий - тем более. Рискованно жарко в бёдрах исполинского тщедушия - плавленным сыром отдаёт от скаредного старца, ещё вчера смытого волной безразличия на пестрый берег желаний, уже завтра возникшего на пересечениях скотских песнопений из атмосфер противоположных планет. Бесконечно долгая весна порождает смысл до того чуткий, что слух обостряется до уколов в живот происходящего повсеместно безымянного. Мне важно видеть ваши слёзы обескровленными. Вы можете взойти на парапет и спеть последнюю песню века, если закончите маяться жизнью, как смертью. Не изгаляйтесь над своей душой - ей и без того несладко в ограниченном теле - дурно пахнущем, предвзято омолекуляренном, разнузданном и согбенным, беспрестанно кровоточащим, злостно умиротворяющим все прижизненные слабости, позволяющим им становиться прелестями и гедонистическими казуистами - мне ли не знать их острозубых улыбок при свете дегтярных свеч..

я снова пишу сказки: http://proza.ru/avtor/rodyginan

Я помню, мне в детстве ходили по пальцам,
И пальцы распухли до толстых колбас,
До боли приятно, местами занятно,
Но в целом, мясцо без особых прикрас.

Мне больше приятен рисунок восторга
На печени местных инопло-сельдей,
Им пару помад остаётся до морга,
и 100 тысяч денег на гель для грудей.

В них кролики так чистоплотно опасны,
Так тщательно выбриты стенки у щёк,
Так ласково движутся жабры в соблазнах
До первых распоротых в споре кишок.

Вот бы полюбить их хотя бы до завтра,
Но визг – и мой мозг виснет свистом в конец.
В конце-то концов, не всем быть Клеопатрой.
Деметрой, Джульеттой, Гарбо, наконец.

Не всем быть лисой, если место в болонках,
Счищающих пятна с вельветовых брюк,
Скрывающих косточку мысли в потёмках,
И ждущих, когда им наступит каюк.

14 окт ‘09

Сочинилась такая песня вот.


Хорошо водомеркою быть,
По воде как апостол ходить,
Лёгким дрыгом ноги
Создавая круги,
Не боясь намочить сапоги.

Но апостол в плену у мечты
«Отражением стать у звезды…»
Аргумент крайне прост –
Отражению звёзд
Дан билетик на личностный рост.

Водомерки не видят причин –
Избегать грязь болотных трясин,
Ведь мечты их просты –
Отражать жизнь звезды,
Став фантомом её красоты.

Водомерки, лелея мираж,
На воде создают вернисаж.
Но не видит их взор,
Как прекрасен узор –
Недоступен им задний обзор.

Им неведомо здесь и сейчас –
Им – не нам, и не с помощью нас,
Избегая блокад,
Обернуться назад
И увидеть реальный расклад.

Хорошо водомеркою быть,
По воде как апостол ходить,
Лёгким дрыгом ноги
Создавая круги,
Не боясь намочить сапоги.

14 окт '09

кисти возьми и умри, краски возьми и воскресни, мир - наша общая песня, стих - наши с миром следы.

птицы оскалились на сказку без конца, а она им подарила себя так сладко без прикрас, что феерверк. Урны.. урны... а кроме - статистика. Из-за этого ощетинилось море и скалы заболели коркой ядовитых насекомых. Ладони сомкну над небом и лаской согрею твёрдое. Затеплятся взгляды в пещерах, разотрут ноги безногие, скажут слово безумные, и это слово встанет во главу угла. листья летят из книг древоОбразных, мимикрируя под станцы Рафаэля, под летний дождь, подкованные лошади дышат лезвиями, им в кровь надо.
Кропотливо и без красного дует из-за двери. А распахнуть нужно в скором времени, чтобы идти в верхнюю комнату своего извечного величия. Принцесса должна умереть, чтобы небо избавилось от опухоли столетий, изувеченное небо сквозит. Женщина сжигает плесень на опухших веках, она борется с темнотой внутри света. Зажимает ноги, раздирает ноздри, выворачивает запястья - всё нужно. А мужчина спит.

Мариуполь в Маристанце растерекались повстанцы, растерзали кошек странных
- всё в соседней ванной. Расчесали уши колко, запрокинувшись осколком, понабравшись смрадо-яду через винограды. Распростёртые, шальные, колготные, сальные, мальчики оральные мне с валидностью внушали, сколько стоит полушарий, и зачем его мне стоит отчетвертовать в пристойнях. Заводные малые - мальчики опалые, раскидайтесь по карнизам, чую носом - буду бризом, раскачаю ваши кости и уеду в гости.
Сколько стоят ваши станцы, разъярённые повстанцы, закатившие манишки, расчесавшие нервишки, расшалившиеся кряду без глазниц во взглядах?
Раскупайте, что осталось - салкость, шаткость, шалость, старость - пусть напёрстки золотые станут вам родные, превратятся в журавлей, возлетающих к родному, горько-сладко-кислому, расписному низкому, нервно увядавшему, невесомо взявшему - так и не понявшему белый виноградник мой, освеживший в жаркий зной путнику восторгшему, запредельно сгорбшему, от чужих раскосых риз, засоривших мой карниз. Сколько можно, судари, брать живое удалью? Попросите косточкой, нежною берёсточкой, тоненькою льдинкою, снежной паутинкою - будет вам пристанище, будет вам уют, разве только надо ли? Разве не дают?

очень красно-синий. где-то и красивый. заколдованный очками, распустившийся в начале, а в конце нет конца. пахнет дрожью слегонца.
только-только запустила пальцы в вероятное, мятное, приятное. как откуда ни возьмись сны накинулись. не брысь.
не боюсь остаться в чаще, с сновидениями слаще...

зажигайте искр вдвое больше, чем положено. я вне строя. нет меня. я обес/по/коже/на

Мне сегодня 25. Впереди - вечер, свечи, гитары, чай, стихи и только самые близкие. Сегодняшнее утро в парке дышало осенью и тишиной. Сегодня я вспомнила, что я могу просто быть. Я смогла позабыть о своём дне рождения, но о нём не забыли мои родные, друзья, знакомые. Спасибо Вам, Люди, за вашу неугасаемую человечность, за то, что приумножаете радость от самого заветного в мире дня. Мира, Любви, Понимания. Я люблю вас.

Комната плывёт от холодных выдохов - вдыхаю озон. Величественное предгрозовое предчувствие. Из колонок пахнет ностальгией - "Пикник".
На остановке мальчик с дредами - он король мира сегодня. Терпкое многоцветие в руках нежится на перине из улыбок и изливается шерстяным шарфом для одного моего хорошего-хорошего настоящего друга.
И слова - истина, они - история, они - ласки, но добавить нечего. Только свет в глубине зрачков и завтрашняя электричка, которая увезёт меня в лесное логово, объятия на перине из коры и хвои под звуки трёх окутанных любовью сердец и бездонное настоящее, в которое падать и падать...взлетать и лететь... парить и нестись, сломя голову...отдавать и сходить с ума, смеясь и любя... в восторге